Татьяна ОСТРЕЦОВА: “Можно все простить, кроме вранья в профессии”

Актобе

Есть специальности, которые нужно выбирать только по призванию. Быть готовым к тому, что несмотря на сложности, боль, разочарования и страх, будешь работать ради людей и стараться быть полезен людям.

Одна из таких профессий - врач. Медицина никогда не была легким выбором, и сегодня отношение к ней, мягко, говоря, неоднозначное.

Накануне Международного дня врача, который отмечается 3 октября, мы встретились с известным в Актобе доктором, педагогом и общественным деятелем, посвятившим своему делу более 50 лет. Татьяна Петровна ОСТРЕЦОВА открыто и честно поделилась мыслями о трудностях и радостях своей профессии.

  • С чего началась ваша карьера? Вы в медицину пошли по призванию?
  • Ято точно пошла по призванию. Во-первых у меня мама врач. Она была главным педиатром Брянской области. У меня с детства было понимание, что мамы нет дома, потому что она работает, ее в любое время могут вызвать.  Мы так были воспитаны, что главное это работа мамина. Если мама уезжает в район, значит так нужно. Она была не только блестящим диагностом, но и все умела  делать руками и пункцию взять, и капельницу поставить. При этом  была очень хорошим организатором. В то время, в 60е годы, добилась открытия молочных кухонь во всех районах, что позволило снизить детскую смертность в области, причем это действительно было снижение, а не циферки, на бумаге написанные. Потом я понимала, что это большая ответственность. Мама была очень строгим человеком. Она говорила, что все можно простить, но нельзя простить вранья в профессии.
  • Как она отнеслась к вашему выбору института?
  • Мама очень не хотела, чтоб я шла в медицинский институт, тем более на педиатрию, но я достаточно упрямый человек. Более того, я умудрилась после 8 класса поступить в класс профессионального обучения на младшую медсестру, это санитарка практически. Та школа была совсем в другом районе, я ездила через весь город, с окраины в центр. И  хоть мама у меня была главным педиатром, показывать служебное положение родителей было не принято.  В классе у нас училась 31 девочка, они говорили о медицине, мечтали о ней. Но когда мы пошли на практику и оказалось, что медицина это и боль, и грязь, и дети, которые кричат - тогда они лежали в основном без мам, и за ними ухаживали, кстати, хорошо ухаживали санитарочки, в общем, через два года, как потом выяснилось, в мединститут из класса поступила я одна.
  • А вообще это важно, чтобы медики начинали с самых низов?
  • Конечно! Более того, я в 9 классе пошла работать санитаркой. Никакой поблажки мне, как ребенку 16ти лет, не было. Я делала все, что должна делать санитарка. И в 11 классе перешла в вечернюю школу - для того, чтобы зарабатывать стаж. Итого уже 56 лет работаю. Хотя я школу закончила с серебряной медалью, в первый год не поступила. В Москве. На второй год много готовилась,  параллельно еще двух подружек подготовила, и поступила в медицинский в Воронеже.
  • Пошли по маминым стопам и стали педиатром?.
  • Да, именно так. Поэтому мне странно сейчас слышать, например, что прививки не нужны. Это говорят люди, которые не знают, что такое, когда привозят ребенка с полиомиелитом, у которого паралич дыхательной мускулатуры. Я это видела. Мама организовала бригаду, чтобы до прилета команды из Москвы осуществляли ему искусственное дыхание, меняясь постоянно на протяжении многих часов. Когда появились прививки против полиомиелита, первое, что сделала мама   это своим детям прививки от этого страшного заболевания.
  •  Благодаря прививкам, мы же забыли фактически скарлатину, оспу...
  • И туберкулезный менингит. И костного туберкулеза практически нет сейчас у детей. А я это видела своими глазами. Сколько менингококковой инфекции было! Поэтому если люди, выросшие когда всех прививали и удалось снизить за счет этого смертность и заболеваемость, рассуждают о вреде прививок, это выглядит ужасно.

Самостоятельность и ответственность

  • Я училась в Воронеже, как все, никаких платных видов обучения тогда не было, все в одинаковых условиях. Учили нас правильно, грамотно. И учили быть ответственными. Сейчас, вернувшись в медуниверситет, пусть на меня не обижаются, я вижу, насколько  инфантильны сегодняшние выпускники, которые проучились семь лет. Они боятся всего.
  • Почему боятся?
  • Потому что система обучения такова.Нет ответственности. Я понимаю, что было чтото хорошо, что-то плохо в прежней системе. Но на 6 курсе я уже сидела самостоятельно на приеме, а в ординатуре когда училась (то, что сейчас резидентура), я вела консультативный прием в Воронежской областной больнице и занималась со студентами. Нам доверяли преподаватели. И работали мы, ориентируясь на результат. Сейчас ориентируются на бумажки, на отчеты, проверки, бесконечные комиссии. Это относится как к образованию, так и к медицине. Любой врач вам скажет сейчас, что работать-то можно, если бы не этот бумажный оборот, вал бумаг. Цифровизация - идея хорошая. Но настолько все не продумано, настолько разорвано. Нет единой стратегии, нет единых программ.
  • Стратегии вроде бы есть, но они постоянно меняются. Вот, например, что случилось с семейной медициной, нужна она, или нет? Вы ведь стояли у истоков внедрения семейной медицины в обучение и практику.
  • Если бы 20 лет назад начали хорошо учить семейных врачей, все бы получилось. Мы были в Великобритании, видели, как это работает.  По  идее это абсолютно правильно, когда один врач обслуживает всю семью, но это должен быть не суррогат я тебя слепила из того, что было - это должен быть подготовленный с 1 курса врач, который имеет особую идеологию. С ними работают врачи, тренеры, по принципу: делай как я. Преподаватель сидит на приеме, и студент под его присмотром делает какие-то обследования. А у нас? Найдите мне преподавателя, который может это сделать.
  • Проблема в том, что не подготовили преподавателей?
  • Конечно. Проблема в том, что начав, до конца мы не дошли. Год мы смотрели, как это работает в Великобритании, начали внедрять здесь. Все, что сейчас новинка тогда уже было. И запись на прием предварительно, и прием без очереди, отдельно сестра сидела, не с врачом. Мне хотелось сделать так же. Но потом начались очередные реформы, сменился министр - сменилась система. Вы думаете, от того, что вернули педиатров, станет лучше? Не станет. Потому что уровень их подготовки такой же недостаточный, чтобы они самостоятельно работали. Посмотрите программу: она ориентирована на тесты. На симуляционный метод. Да, макеты - это прекрасно. В Великобритании тоже отрабатывают на них, но на 1-2 курсе. А потом уже на живых пациентах. Недавно в одной организации я предложила кроме лекций пойти на практику в отделение сестринского ухода. Мне сказали: зачем?  У нас есть прекрасный симуляционный кабинет… Но кукла это не бабушка 80-летняя со своими проблемами, болями, прихотями. Это же разные вещи. Сегодня у нас есть хорошие ребята, глазки светятся, но они боятся! Боятся самостоятельной работы. Наверное это наша самая главная беда.

Принимая решение, спросите у специалистов

  • Есть у нас еще беда: ничего не доводится до конца. Бросаемся в одну сторону, забываем, кидаемся в другую. Зачастую люди, которые пишут приказы, вообще не в курсе событий, они не были “на земле”, вроде есть желание, есть какоето движение, много чего на словах. Наверное, я очень критичный человек, но лично у меня нет никаких амбиций. Не собираюсь никуда выдвигаться. Мне просто обидно, что имея достаточно большой потенциал, мы рассыпаемся по мелочам. Возьмите любое совещание главных врачей. К чему сводится? Им дают указания и потом их ругают. Все. Но ведь это люди, которые знают, как обстоят дела. У них не спрашивают, с ними никогда не советуются. Мне они озвучивают проблемы, но чтобы я заявила о них от своего имени, а нас, говорят, не упоминайте. Вроде вам, как общественнику, терять нечего.
  • Кстати, об общественниках. Вы много лет продвигаете паллиативную помощь в Казахстане, но как НПО. Почему такие важные функции, как поддержка тяжело и безнадежно больных, отданы общественникам? Государству они не нужны?
  • Вроде как нужны. И деньги под это дело выделены, большие деньги. Но опять же, принято совершенно дикое решение, которое противоречит здравому смыслу и вообще защите прав человека о том, что мобильные бригады, те, кто обслуживает на дому самых тяжелых больных - отданы только онкологии. Если бы тот, кто писал это, просто открыл статистику и увидел: онкология - это страшно, горько, больно, но ведь разве тому, кто лежит с травмой позвоночника или с тяжелым диабетом, ему менее больно? Получилась дискриминация по принципу болезни. Потому что отдали мобильные бригады не в дорожную карту по развитию паллиативной помощи, а по развитию онкологической службы. Они не имеют права обслуживать других больных. А откуда взялся тариф - 1850 тенге за выезд? Скорая помощь получает 3500, она бывает у больного 10-20 минут. Паллиативная бригада может и час пробыть, и больше. Более того, денег выделили много, а тариф маленький. Надо обслужить дикое количество людей. А их нет! Не набирается столько. Сколько мы говорим, пишем, но такое решение. Кто принимал, с кем посоветовались, о чем думали?
  • То есть авторов  всех этих решений мы не узнаем? Нет никакой персональной ответственности?
  • В томто и дело. Мы никогда не знаем, кто за это отвечает. Нас пригласили в экспертную группу, мы разработали стандарты, дали на утверждение, но от проекта осталось 5 процентов. Вот это наше желание изобретать колесо превалирует над здравым смыслом. В Уганде работает прекрасно паллиативная помощь. В Уганде! В Польше, в Румынии, в Монголии. Я называю бедные страны, где посмотрели, как делают в мире и начали делать так же. Мы же начинаем что-то придумывать, как будто находимся на необитаемом острове.
  • Наверное, в этом и есть причина выгорания врачей? У специалистов нет сил бороться?
  • Нет сил. Дело не  том, что тяжело работать тяжело работать с системой, которая вместо того, чтобы поддерживать, разрушает.
  • Не поэтому ли отношение общества стало негативным к медицине вообще?
  • Всегда должен быть мальчик для битья. У нас это медики, педагоги и правоохранительные органы. Я не знаю ни одного врача, который идя на операцию, хотел бы когото зарезать. Осложнение может быть. У меня муж был хирургом. Я знаю: это седые волосы, это бессонные ночи. Все может быть, и врач может ошибиться, но никто нарочно этого не делает. Я знаю, что значит терять больных. В свое время работала в Брянске в стационаре, видела много. Но когда мать видит, что я всю ночь не отходила от ее ребенка,простояла над ним и не смогла помочь - она уходит и говорит спасибо, а не проклинает, потому что она видит: мы сделали все, что могли. Как говорила моя мама: жалобы бывают не от того, что мы не то делаем, а от того, что мы не умеем правильно  говорить. Коммуникативные навыки сейчас отсутствуют. Ну нельзя, стоя спиной к человеку, чтото ему говорить.
  • Тем не менее, вы продолжаете учить студентов и верить в то, что они станут настоящими врачами.
  • Иначе никак. Среди моих учеников много людей, которые состоялись, работают на высоких должностях, и я ими горжусь. Ктото великий сказал: воспитай ученика, чтобы было,у  кого учиться. Я им всегда говорила о том, что наша специальность схожа с профессией артиста. Что бы ни было, когда мы приходим на работу, мы должны все оставлять вне аудитории, вне палаты больного. Да, это тяжело, но мы работаем не в цеху, мы работаем с людьми. Когда я вижу студента, у которого есть божий дар , у меня такая радость. Потому что всегда хочется ярких дальше двигать, чтобы развивались. Я всегда в аудитории могу выбрать людей, на которых можно смотреть, как в зрительном зале. Для них и работаем, на них и надеемся в будущем.
1056
Опубликовано: 02.10.2019

Только зарегистрированные пользователи могут оставить комментарии!

Комментариев нет